Помните историю о том, как во время очередного республиканского междусобойчика кандидатов в президенты США, официально именуемого дебатами, один из них - Рик Санторум, прочно удерживающий за собой звание наиглавнейшего гомофоба, оскорбил американского солдата-гея?

Солдат, проходивший в то время службу в Ираке, задал претендентам вопрос: намерены ли они вернуть в силу политику "Не спрашивай, не говори"? Солдата освистали присутствующие в зале поклонники республиканцев, а Санторум, сделавший вид, что не заметил издевательств, в ответе был весьма непочтителен. И, естественно, пообещал, что в случае своего успеха на выборах остановит этот "социальный эксперимент", потому что "сексуальным актам любой направленности не место в Вооруженных Силах".

Недавно солдат, о котором идет речь, Стивен Хилл, вернулся из Ирака домой и рассказал о случившемся агентству Associated Press со своих позиций.

Капитан Стивен Хилл утверждает, что не пытался завоевать политических приверженцев, когда спросил кандидатов в президенты от Республиканской партии, восстановят ли они запрет на службу открытых геев и лесбиянок в армии, если выиграют выборы. Не боялся он и того, что его вопрос в ходе дебатов, транслировавшийся через YouTube из Ирака, вызовет издевательскую реакцию и раскроет его сексуальную ориентацию миллионам людей, включая его начальство и сослуживцев. Единственным человеком, о котором Хилл думал в тот момент, был его муж Джошуа Снайдер из города Колумбуса, штат Огайо, с которым он состоит в браке около пяти месяцев.

После отмены политики "Не спрашивай, не говори" капитан хотел знать, сделает ли руководство ВС следующий шаг, признает ли его брак, и не попытается ли новый президент заставить геев и лесбиянок, походящих военную службу, снова уйти в подполье.

"Я с нетерпением ждал будущего и надеялся, что все поймут: в первую очередь мы - солдаты, - говорит 41-летний Хилл, резервист, который недавно вернулся домой после года, проведенного в Ираке. - Я надеялся, что "Не спрашивай, не говори" для всех превратилась в историю".

В интервью агентству Associated Press Хилл впервые рассказал о причинах, побудивших его задать вопрос в ходе дебатов 22 сентября с помощью заранее записанного ролика, а также о своей реакции на случившееся. То, что произошло тогда, люди обсуждали во всем мире. Ответ на его вопрос, последовавший от одного из кандидатов, бывшего сенатора Рика Санторума, был встречен громовыми аплодисментами в студии, но у многих вызвал возмущение, включая непосредственное начальство Хилла.

Хилл наблюдал за ходом дебатов из Ирака в 4 часа утра по местному времени, параллельно общаясь по телефону со своим мужем Джошуа. Вопрос, который он задал, звучал так: "В 2010 году, когда меня отправили в Ирак, я вынужден был лгать о том, кто я такой, потому что я - солдат-гей, и мне не хотелось терять работу. Меня интересует вот что: если вы станете президентом, намерены ли вы упразднить достижения, которых удалось добиться в отношении геев и лесбиянок в Вооруженных Силах?"

Санторум ответил, что если его выберут - он снова введет запрет на возможность открытого прохождения службы в армии для гомосексуалов, потому что "любой тип сексуальной активности не имеет право на существование в Вооруженных Силах".

"То, что сейчас происходит - не более чем игра, социальный эксперимент с нашей армией, - заявил кандидат. - Это - трагедия. Оставьте нас в покое. Держите это при себе вне зависимости от того, кто вы - гетеросексуал, или гомосексуал".

Хилл вспоминает, что, задавая свой вопрос, он впервые совершил публичный камин-аут, и не просто так - а по национальному телевидению. Сразу же после этого его унизила освиставшая его публика, встретившая ответ Санторума едва ли не овациями.

"Когда они начали кричать "бу-у-у!", у меня все внутри перевернулось, - рассказывает Хилл. - Первой моей мыслью было: "Неужели я что-то сделал не так?" Ответ Санторума, как вы понимаете, не слишком порадовал гомосексуалов, и я очень испугался за то, как все это будет воспринято в армии".

Долго ждать реакции ему не пришлось. Тем же утром во время завтрака отрывок из дебатов снова был показан по телевидению. Телевизор находился в солдатской столовой: его увидели все. Хилл разыскал своего командира - женщину, которая сказала, что лично у нее никаких проблем с его камин-аутом нет, однако, согласно инструкциям, она должна будет оповестить об этом вышестоящее руководство.

Чуть позже от руководства поступил ответ, который начальница ему передала. "Она сказала: "Вооруженные Силы больше всего беспокоятся о том, чтобы с вами все было в порядке, поскольку случившееся должно было стать для вас серьезным стрессом, и нам хотелось бы знать, можем ли мы вам чем-нибудь помочь", - вспоминает Хилл. К тому моменту действие политики "Не спрашивай, не говори" было окончательно отменено.

Неделю спустя президент Барак Обама упрекнул республиканских кандидатов в том, что они хранили молчание и не пытались усмирить ретивую публику из аудитории, освиставшую солдата. Санторум клялся, что не слышал шиканья, а чуть позже также вынужден был выразить свое "фе" в адрес обидчиков Хилла.

Однако не они волновали капитана: больше всего ему запомнилось, как кандидат в президенты говорил о браке и военной службе - исключительно с позиций секса. Он долгое время держал в тайне свою ориентацию и никому не показывал фото своего мужа. Когда к нему приезжали сослуживцы, Хилл представлял Снайдера как соседа по комнате или брата. Он ничего никому не рассказывал о клятве верности, которой они с Джошуа обменялись на могиле сержанта ВВС Леонарда Мэтловича, уволенного из армии в 1975 году - после того, как тот стал одним из первых геев в Вооруженных Силах, бросивших вызов запрету на прохождение службы гомосексуалами.

В прошлом месяце Снайдер и Хилл присоединились к другим армейским однополым семьям, подавшим судебный иск против правительства. Они утверждают, что имеют такие же права на материальные пособия, как и военные, состоящие в гетеросексуальном браке. Однополым супругам Пентагон отказывает в семейных льготах на основании того, что федеральный закон страны определяет брак как союз мужчины и женщины.

"Дело здесь совсем не в сексе, - говорит Хилл. - Мне не нужны специальные привилегии: я просто хочу не прятать наши совместные фотографии в своем собственном доме и выслушивать, что там запрещает Бог. Каждый раз, оказавшись под огнем минометов, я думал лишь об одном: будут ли признаны права Джоша как моего супруга. Я веду ежедневную борьбу за обладание теми же правами, которые должен иметь любой человек. Парадокс для меня в том, что я заслужитваю этих прав - и не имею их".